June 10th, 2020

о себе любимой)

сначало поплакаю.плечо уже так болит,что по ночам спать не можу и руку лишний раз не напрягаю.сын хоть стал немного помогать на кухне,а то совсем труба.
и о приятном.
на ютубе нашла рецепт приготовления говяжьих ребер по-корейски.приготовила.ну что сказать))очень.даже не так,а ОЧЕНЬ вкусно!не смотря на то,что соджу у меня не было,рёбра получились изумительные.буду еще делать.
а так же приготовила обычный грибной суп,который впервые в жизни не получился(я в шоке.мне каатца,что дело в грибах.посмотрим,какой он станет днем.может поправится.иногда так бывает,за ночь настоится блюдо и вкусно.
100849354_578075513111096_7049364182663168000_n

и о погоде

а за окном гроза.кот смылся в туалет.он всегда там прячется и фиг его вытащишь оттуда.маленьким грозы не боялся,а повзрослев,стал прятать свою пуфффыстую попу)собака же не реагирует на грозу.ей она по барабану.может подойти к окну от любопытства и посмотретьб,что это и где так шумит.может еще гавкнуть)))

ЮБИЛЕЙ

ЮБИЛЕЙ
- Ну вот нам и пятьдесят... – тяжело выдохнул я... и проползавшая по зеркалу муха рухнула. А я вгляделся в мутное отражение.
Брови топорщились. Ноздри кустились. В ушах рос какой-то мох.
- Ну что, будем прихорашиваться? – оттопырив ноздрю, ухватил я пучок... и слёзы брызнули на кафель.
- О-о, хоть вы ещё функционируете! – отметил не без гордости и, раззявив рот, придирчиво пошатал зуб за зубом.
– Крепкие, тьфу-тьфу-тьфу! - постучал костяшками по лбу... и неожиданно наткнулся на притихший мозг.
- Да ладно тебе дуться... – проговорил я вполне дружелюбно... и, чуть покопавшись в подбородках, нащупал шею и плечи.
- Красавцы мои! Богатыри! - пригладил им благородную седину... и, скользнув вниз взглядом, уткнулся в обвисшие груди.
– Ну а это у нас для кого? - вопросил риторически... и язвительный мозг тут же подкинул картинку голодающих детей Африки.
- Изгаляешься, да? – укоризненно качнул я головой... и шея чуть хрустнула.
- Тихо, тихо!... Без резких движений!.. - выдохнул я, аккуратно поправив голову, и огладил налитый пышной спелостью живот.
– Вот вы где мои самые надёжные сбережения. Ни девальвация, ни инфляция, ни дефолты... А всё благодаря тебе! – поощрительно похлопал по животу слева, и желудок отозвался довольным урчанием.
- А вот ты, дура! – попенял я внезапно занывшей печени. – У нас юбилей, а тебе всё только бы ныть да ныть.
- Так ведь не Нарзаном замучена... - проворчал насупленный мозг.
Но я не стал слушать этого склочника, и чуть наклонившись, позвал:
- Ау-у!.. Ну, покажись... Покажись, стеснительный ты наш. Недавно ведь ещё геройствовал - я, да я!.. Ау-у!..
Однако показываться стеснительный не торопился.
- Мстите да? – констатировал я, разгибаясь. - А у нас ведь праздник сегодня... Слышишь ты, – вновь обратился я к стеснительному. – Праздник, говорю, у нас - мог бы порадовать!
- Я могу порадовать, - тихо прошептали сзади.
- Отставить! – распрямился я. – Таких только подарочков мне не доставало.
И решительно втянув живот, обратил взор к кончикам ступней. Те, услужливо вывернутые, нетерпеливо подрагивали.
- Ух, какие ретивые! – пошатнувшись, схватился я за раковину. – Приятно. Не ожидал...
И ноги, благодарно вильнув тазом, отсалютовали мне в поясницу.
- А-ах! – схватился за прострелянную. Отчего туловище невольно качнулось, и голова снова сдвинулась с оси.
- У-ух! – поддержал вольнодумную и, бережно водрузив её на место, процедил сквозь зубы:
– Значит так. Собраться всем быстренько! И чтоб к вечеру, как огурцы, мне! Ясно?!!
- А что у нас вечером? – робко поинтересовался мозг.
- Как что?.. Банкет!
И они с печенью завыли.

© Эдуард Резник